- Хочешь? Сходим! Непременно сходим! - похлопал Кудахтина по плечу Белогуров.

Между тем подошла к ним с той стороны, куда двинулся беззаботный техник, женщина в белой кофточке и серой клетчатой юбке, приземистая, немолодая, уже с проседью в редких волосах, с морщинками около карих глаз, с рыхлой полнотою пожилых женщин. Она сказала с подходу, без интонации и ударений:

- Вы инженеры, товарищи? Из дома отдыха горняков? Любители путешествий? А я агроном Хромцова, агроном этого участка.

- Значит, кроме этого, есть еще плантации лаванды? - спросил Белогуров.

- Разумеется, не одна только эта. Всего три участка и все в разных местах. Здесь только сто тридцать га лаванды, а в других двух участках около четырехсот.

- Ого! Да вы, значит, тут море масла выжимаете?

- Все-таки не море. Вот мы закладываем в три наших куба тонну сырья, а через два с половиной часа получаем с тонны всего только восемь - десять кило масла. А с гектара добывается от двух до пяти тонн сырья.

- Почему же все-таки такая разница: то две тонны, то пять? - удивился Кудахтин. - От почвы это, что ли, зависит?

- Нет, от возраста этой самой лаванды. Молодая лаванда цветет не густо, дает мало сырья: чем старше - тем больше, но... до известного предела! Старше восьми лет она дает уже все меньше и меньше, а в двенадцать совсем перестает цвести, тогда ее надо выбрасывать и заменять новой. У нас это дело совсем молодое, старше пятилетних кустов нет, и пятилетние самые доходные.

- Черенками сажаете?

- И черенками и делением кустов, однако и семенами не брезгаем сажать, хотя семена эти совсем крошечные, меньше маковых зерен.

- Хорошо, но сюда-то именно, на эти горы, зачем вы забрались с лавандой? - спросил Белогуров.

- Да ведь наша лаванда - французская, lavandula vera, лаванда настоящая... Есть еще несколько видов лаванды, но те менее выгодны. А на опыте Франции - очень, между прочим, давнем, - дознано, что самые лучшие выходы масла дает лаванда, если разбивать плантации на такой вот высоте - на высоте трехсот - четырехсот метров над морем.