И второй участок наш тоже на такой высоте и третий. Кроме трех наших, есть в Крыму еще плантации лаванды, всего до семисот пятидесяти гектаров, и в прошлом году выгнали всего до шести тонн масла, а это уж не шуточка, это - на два миллиона рублей.

- А куда же все-таки ваше масло идет? Мы, невежды, этого не знаем, сказал Кудахтин.

- Не вы одни не знаете: дело новое... Куда идет? На душистые туалетные мыла, на духи, на конфекты... Даже есть у нас требование на лавандовое масло от керамических и от фарфоровых заводов.

- Гм, очень трудно представить, зачем для посуды лавандовое масло! посмотрел на Белогурова Кудахтин.

- Какой-нибудь секрет производства, - выпятил недоуменно губы Белогуров.

- По-видимому, да, - продолжала Хромцова. - Но пока на все наши потребности, говорят, нам хватит восемь тонн масла. А вот во Франции, я слышала, добывают его ежегодно до ста тонн!

Кудахтин качнул головой и бормотнул:

- Ка-кие-е душистые!

- Погодите, и у нас дело восемью тоннами не кончится. Может, лет через двадцать и мы до ста тонн дойдем! Чем у нас хуже лаванде расти? Да у нас теперь даже и на Кубани начали разводить лаванду.

- Ну, хорошо, а как качество масла? Дело не в количестве, а в качестве, - сказал Белогуров. - Должно быть, похуже французского?

- Ничуть не хуже! Ведь мы посылаем свое масло в Москву на фабрику в таких красивых запаянных жестянках: по девять кило масла входит в жестянку, - соответственно тонне сырья. А в Москве на фабрике сидит дегустатор...

- Человек с носом? - проворно вставил Белогуров.

- Вот именно, человек-нос, единственный, незаменимый спец... У него на столе такие пробирки, он соединяет разные масла и нюхает, - вся его работа! Так получаются наши советские духи. Говорят, до семнадцати компонентов иногда входит в те или иные духи, а потребительницы их, конечно, не знают подобных обстоятельств...