- Эти вот все леса - заповедник теперь?

- Заповедник, а как же?

- Ты слышишь, брат? - широко глянул на Кудахтина Белогуров.

- А в заповеднике этом несколько сот оленей, считая с молодняком.

- Несколько сот?

- Что же им стоит разводить потомство, когда их никто не бьет? Но они к нам из заповедника являются по ночам, стадами голов по двадцать - и прямо на огороды. Тогда уж держись фасоль и кукуруза! А картошку они выгребают всю под итог - факт! Явные вредители. А в сентябре у них гоны начнутся, - тогда уж они не стесняются и днем стадами к нам забегать. А как дерутся рогами, картина! Аж только стук стоит, точно палкой об палку бьют.

- Однако если они вредительствуют... - начал было Кудахтин.

- Что? Жаловаться на них? Пробовали - бесполезно. Раз они из заповедника - значит, неприкосновенные личности.

Белогуров между тем неотрывно оглядывал леса и повторял:

- Вот как! Заповедник!.. И оленей уже несколько сот!.. А там ведь еще и дикие козы были?

- И диких коз сколько угодно... И диких баранов считают уж тысячи две...

- Баранов?

- Да, муфлонов... Ну, я извиняюсь, мне надо по делу, а вот наш агроном этого участка идет - она вас информирует по всем вопросам, - и он отошел, улыбаясь, и ловкими ногами гимнаста, едва прикасаясь к земле, зашагал к тому строящемуся дому, в котором начали стучать плотники, приколачивая, видимо, доски к балкам, потому что били сильно, сразу в несколько молотков и с оттолочкой.

- Вон как, брат, а? Может быть, уже штук четыреста теперь стало там оленей, а оставалось к концу двадцатого года так, самая малость, - может, десять голов... Вот что значит заповедник! - ликовал Белогуров.

- Однако огромный кусок лесов заняли! Надо как-нибудь нам и туда сходить.